Главная arrow Рассказы arrow Пляска
11.05.2011 г.
 
 
Главное меню
Главная
Биография
Отзывы
Сценарии
Фото
Карта сайта
Произведения
Всемогущий атом
Маджипур
Повести
Рассказы
Романы












Пляска Печать
Оглавление
Пляска
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
. Раскачиваются в унисон, левая нога вперед, правая, левая, правая.
Пляшите, братья, пляшите, пляшите, пляшите! Они жмутся ко мне. Плоть их
дрожит, издавая нежный запах. Меня мягко подталкивают туда, где трава
высока и нетронута. Продолжая плясать, мы ищем в траве оксигенаторы и
находим целые гроздья, поедатели совершают молитву и отделяют своими
неловкими руками дыхательные органы от фотосинтезирующих стеблей. Растения
испускают струи кислорода. У меня кружится голова. Я смеюсь и напеваю.
Поедатели сдирают зубами кожуру с шаров лимонного цвета и с черешков.
Протягивают сорванные шары мне. Я понимаю, что это религиозный обряд.
Прими от нас, ешь с нами, примкни к нам. Это плоть, это кровь; прими, ешь,
примкни. Я кланяюсь и подношу ко рту шар, но не ем, а лишь сдираю кожуру,
как они. Сок брызжет в рот, кислород вливается в ноздри. Поедатели поют
осанну. Сейчас бы мне перья и полную раскраску моих предков, познакомиться
с их религией в реалиях той, что должна была стать моей. Прими, ешь,
примкни. Сок оксигенаторов струится в моих венах. Я обнимаю своих братьев.
Начинаю петь, и мой голос, едва срываясь с уст, превращается в арку,
сверкающую, как свежеобработанная сталь. Я пою тише, и арка превращается в
матовое серебро. Толпа поедателей смыкается. Запах их тел кажется мне
огненно-красным. Их негромкие вскрики - клубами пара. Солнце очень жаркое,
его лучи - это тончайший свист сморщенных звуков, близких к моему
слуховому пределу - плинк! плинк! плинк! Густая трава под ногами напевает
низко и звучно, ветерок несет по прерии язычки пламени. Я поглощаю второй
шар, затем третий. Мои братья кричат и смеются. Рассказывают мне о своих
богах - тепла, пищи, удовольствия, смерти, добра, зла. Перечисляют имена
своих царей. Знакомят со своими священными ритуалами. Запоминай, говорю я
себе, все это безвозвратно исчезнет. И продолжаю плясать. Они тоже. Прими,
ешь, примкни. Они очень приветливы.
Внезапно слышится гудение коптера.
Он очень высоко. Я не могу разглядеть, кто в нем.
- Нет! - кричу я. - Не рассеивайте здесь гранулы! Не уничтожайте этих
людей! Слушайте меня! Это Том Две-Ленты! Неужели вы не слышите? Я веду
здесь исследования! Вы не имеете права!..
Мой голос создает спирали голубого мха, окаймленного красными искрами.
Они поднимаются вверх и рассеиваются ветром.
Я кричу, ору, рычу. Пляшу и потрясаю кулаками. В крыльях коптера
открываются створки. Выдвигаются и начинают вращаться блестящие краны.
Гранулы нервного действия сыплются дождем, оставляя в небе сверкающий
след. Шум коптера превращается в пушистый ковер, простертый до горизонта,
и заглушает мой пронзительный голос.
Поедатели рассыпаются в поисках гранул, роются в траве, отыскивая их.
Не переставая плясать, я бросаюсь к ним, выбиваю гранулы у них из рук и
швыряю в ручей, стираю в порошок. Поедатели ворчат на меня, отворачиваются
и снова ищут гранулы. Коптер поворачивает и улетает, оставляя полосу
густого маслянистого звука. Мои братья жадно поедают гранулы.
Помешать этому невозможно.
Радость охватывает их, они валятся и лежат неподвижно. Нет-нет у
кого-то дернется рука или нога. Потом прекращаются и подергивания.
Поедатели начинают растворяться. Тысячи их тают в прерии, теряя свои
сферические формы, расползаясь, впитываясь в землю. Связей между
молекулами больше не существует. Это сумерки протоплазмы. Поедатели
растекаются. Исчезают.
Я бреду по прерии несколько часов. То вдыхаю кислород, то ем шары
лимонного цвета. Закат начинается звоном свинцовых колокольчиков. Черные
тучи на востоке звучат бронзовыми трубами, а усиливающийся ветер
представляет собой вихрь черной щетины. Наступает тишина. Спускается ночь.
Я пляшу. Я один.


Коптер появляется снова, тебя находят, и ты не сопротивляешься, когда
тебя втаскивают. Испытывать горечь ты не в состоянии. Ты спокойно
объясняешь, что сделал и узнал и почему нельзя уничтожать этих людей.
Описываешь растения, которые ел, их воздействие на твои чувства,
рассказываешь о блаженном синтезе, текстуре ветра, звуках облаков и тембре
солнечного света. Тебе кивают, улыбаются, говорят, чтобы ты успокоился,
что скоро все будет хорошо, и прикасаются к предплечью чем-то таким
холодным, что голова кружится и гудит, деинтоксикант вливается в вену, и
вскоре восторг улетучивается, оставляя только изнеможение и горе.


- Мы совершенно неисправимы, - говорит он. - Творим свои злодеяния и на
других планетах. Уничтожали армян, евреев, тасманцев, индейцев, уничтожали
каждого, кто стоял на пути, а теперь прилетаем сюда и продолжаем эти
проклятые убийства. Вас не было со мной. Вы не плясали с ними. Не видели,
какая богатая, многослойная культура у поедателей. Взять хотя бы их
племенную структуру. Она очень сложна: семь уровней брачных отношений и
экзогамный фактор, требующий

 
« Пред.   След. »


Другие произведения
Новости фантастики