Главная arrow Рассказы arrow Живописец и оборотень
11.05.2011 г.
 
 
Главное меню
Главная
Биография
Отзывы
Сценарии
Фото
Карта сайта
Произведения
Всемогущий атом
Маджипур
Повести
Рассказы
Романы












Живописец и оборотень Печать
Оглавление
Живописец и оборотень
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
. Он
пытался избавиться от своих страшных подозрений, но тщетно. В этой части
континента не было человеческих поселений, а мысль о том, что девушка
добровольно решилась на одинокую жизнь здесь, не укладывалась в его
голове. Скорее всего, она - один из таинственных метаморфов, которые,
точно призраки, бродят по этим влажным лесам. Ночью, при слабом свете
звезд он иногда подолгу смотрел на нее спящую, со страхом ожидая, что она
вот-вот начнет терять человеческий облик, однако никаких перемен не
замечал и тем не менее продолжал ее подозревать.
И все же вряд ли у метаморфов заложено стремление искать общения с
людьми, а тем более демонстрировать свою доброжелательность к ним. Ведь
именно люди отняли у них Маджипур - огромный мир, в котором они жили
испокон веков. Люди пришли сюда много тысяч лет назад. Метаморфы
переживали упадок, и их некогда неприступные каменные города превратились
в руины. Именно люди разорили их окончательно, отняли самые плодородные
земли, подавили последнее восстание (это было время правления короля
Стиамота) и изгнали в дикие леса Зимрола, чтобы навсегда вычеркнуть их из
памяти. Для большинства людей Маджипура метаморфы были всего лишь
призраками далекого прошлого. Почему же тогда один из них проявил к нему
такой интерес, предложил эту искусно разыгранную любовную страсть, скрасив
тем самым его одиночество? Иногда, испытывая нечто близкое к безумию, он
представлял, как Сариза сбрасывает в темноте свою прекрасную маску и
поднимается над ним, спящим, намереваясь вонзить ему в горло острый
кинжал. Он понимал, что все это глупые фантазии. Если бы метаморфы
задумали его убить, они могли бы это сделать, не прибегая к подобного рода
спектаклям.
Одним словом, предположение о том, что она - метаморф, так же
абсурдно, как и обратное.
Чтобы отделаться от этих мыслей, он решил заняться живописью. И вот в
один из необыкновенно ясных, солнечных дней он отправился вместе с Саризой
к тому самому камню, прихватив с собой все необходимое для работы. Она с
восхищением наблюдала за его приготовлениями.
- Ты что, на самом деле рисуешь мысленно? - спросила она.
- Да. Я мысленно сосредоточиваюсь на натуре, трансформирую ее в своей
душе, а потом... ну, ты сама все увидишь.
- А это ничего, что я буду смотреть? Не испорчу твою картину?
- Конечно, нет.
- А если в твой творческий процесс вмешается еще одна душа?
- Это невозможно. Полотна воспринимают только мои мысли.
Он прищурился, подбирая масштаб для своей будущей картины, отступил
на несколько футов в одну сторону, а потом в другую. У него пересохло в
горле и дрожали руки. Столько лет минуло с тех пор, как он последний раз
стоял вот так же перед холстом! Не утратил ли он за это время свой дар?
Сохранил ли технику? Он взглянул на холст и мысленно коснулся его. Потом
снова бросил взгляд на натуру: пейзаж был великолепен - яркие, сочные
краски, прекрасная композиция, включающая в себя массивную каменную глыбу,
поросшую причудливыми красными ростками с желтыми верхушками, и все это на
фоне залитого ярким солнечным светом леса. Да, это именно то, что нужно.
Эта картина должна передать красоту непроходимых джунглей, всю
таинственность и непостижимость мира метаморфов и оборотней.
Он закрыл глаза и, войдя в состояние транса, выплеснул на полотно
свои мысли и чувства.
Сариза удивленно вскрикнула.
Нисмайл почувствовал, как все его тело покрылось испариной, и
покачнулся, стараясь восстановить дыхание. А затем, окончательно придя в
себя, взглянул на стоящий перед ним холст.
- Прекрасно, - прошептала Сариза.
Он содрогнулся от увиденного. Эти скачущие линии, мрачные,
расплывчатее краски, тяжелое, мрачное небо, нависшее над горизонтом, - все
это не имело ничего общего с тем пейзажем, истинный смысл которого он
пытался постигнуть минуту назад. И что самое ужасное - это не имело ничего
общего с его, Териона Нисмайла, творчеством. Грязная мазня, искажающая
действительность, которая появилась на холсте помимо его воли и желания.
- Тебе не нравится? - спросила она.
- Это совсем не то, что я чувствовал.
- Зато как это было здорово - на холсте вдруг появляется картина! Да
еще такая замечательная!
- Ты считаешь, что она замечательная?
- Конечно! А разве ты так не считаешь?
Он удивлением взглянул на нее. Замечательная? Она либо льстит ему,
либо совсем ничего не понимает в живописи. Но ведь это ужасная картина -
мрачные краски, чуждый ему стиль. Нет, это не его работа.
- Я вижу, тебе не нравится, - сказала она.
- Я не писал почти четыре года. Наверное, поторопился. Нужно
попробовать еще раз.
- Это я все испортила, - сказала Сариза.
- Ты? Не говори глупостей.
- В твою работу вмешались мои мысли, мое видение этого пейзажа.
- Я же говорил тебе, что полотна воспринимают только мои мысли

 
« Пред.   След. »


Другие произведения
Новости фантастики