Главная arrow Рассказы arrow Ева и двадцать три Адама
11.05.2011 г.
 
 
Главное меню
Главная
Биография
Отзывы
Сценарии
Фото
Карта сайта
Произведения
Всемогущий атом
Маджипур
Повести
Рассказы
Романы












Ева и двадцать три Адама Печать
Оглавление
Ева и двадцать три Адама
Страница 2
Страница 3
Страница 4
. Это была единственная
возможность прилететь к нему. Я знаю, что поступила дурно, и искренне
сожалею об этом...
-- Сожалеете! -- взорвался лекарь Толбертсон. -- Она сознательно
приговорила нас к смерти, лишив жизненно необходимых услуг, а теперь, видите
ли, сожалеет!
Капитан гневно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на девушку:
-- Вы соображаете, какую роль играет экипажная девица для персонала
звездолета? Речь идет вовсе не о разврате, если использовать устаревшую
терминологию. Дело в том, что все мы -- рабы нашей природы. Конечно,
некоторые из нас могут обходится без женщины восемь месяцев и больше, но для
других такое воздержание имеет отрицательные последствия. Люди начинают
мечтать в разгар рабочего дня, падает сосредоточенность, растет
несовместимость. Увеличивается возможность роковой ошибки. Вспомните, как
погибли "Мститель" и "Титан". С тех пор присутствие корабельных девиц стало
обязательным, и это целиком оправдывает себя.
-- Я не подумала об этом, капитан, -- прошептала бедняга.
--Ну, если вы осознаете свою ответственность и приступите к делу, мы
забудем об этом недоразумении. Вы согласны?
Она отрицательно покачала головой.
-- Капитан, я... я еще не знала мужчины. Я хотела.. для жениха...
Она замолчала. Капитан бросил на меня испепеляющий взгляд: чтобы
офицер-психолог нанял на работу экипажную девицу-девственницу, это не лезло
ни в какие ворота!
-- Но она предъявила необходимые медицинские свидетельства, подписанные
сертификаты... -- прохрипел я.
-- Это фальшивка. Я заплатила за них пятьдесят кредитов, -- спокойно
заявила Ева.
-- Лучше, если вы сейчас отправитесь к себе в каюту и там подождете
нашего решения, -- резко подвел черту капитан.
Ева удалилась, и воцарилось тягостное молчание.
Нарушил его лекарь Толбертсон:
-- Мне кажется, спорить не о чем. Несмотря на наше уважение к эмоциям и
внутренним запретам девушки, мы либо немедленно пускаем ее в работу, либо
бросаем в реактор и молимся Богу, чтобы живыми добраться до Сириуса. Лучше
вообще не иметь женщины, чем иметь динамистку!
Я с надеждой смотрел на капитана, который был джентльменом до кончиков
ногтей: не может быть, чтобы он подверг девушку насилию или решил отправить
на смерть.
Но капитан печально процедил:
-- Боюсь, что Толбертсон прав. Присутствие Евы на борту более опасно,
чем вообще отсутствие экипажной девицы. Придется отдать приказ о ее
уничтожении.
-- Нет, подождите! -- Я выдавил жалкую улыбку. -- У нас есть средство
использовать Еву Тайлер в качестве экипажной девицы, не разрушая ее
личность...
Глаза капитана превратились в амбразуры, из которых вот-вот вылетят
стрелы.
-- Есть одно снадобье... Оно производит временное короткое замыкание
логических центров головного мозга и не вызывает привыкания. Можно дать Еве
это лекарство и обеспечить ее функционирование в роли постельного робота. В
конце путешествия мы прекратим обработку и внушим ей, что она девственница,
и вручим ее женишку. Никто не пострадает, и мы обзаведемся экипажной
девицей...
Минут двадцать мы обсуждали это мое предложение со всех сторон. Никому
не нравилась эта идея, но никто не видел иного решения, и все проголосовали
"за".
Я зашел к Еве без стука и не удивился, когда застал ее в нервном
припадке. Сел рядом, погладил по головке, будто она была моей дочерью, а не
корабельной девицей.
-- Все устроилось, Ева. Никто до вас не дотронется. Я принес лекарство,
чтобы вы успокоились.
Она доверчиво посмотрела на меня. Я протянул ей таблетку и стакан воды.
Она проглотила ее, и я минут десять наблюдал, как личность Евы Тайлер
потихоньку исчезала. Глаза стали пустыми, губы сложились в глупую ухмылку.
"Это нужно для общего блага, -- повторял я. -- Вопрос выживания.
Насущная необходимость." Но, как я ни старался убедить себя в этом, на душе
кошки скребли.
Мы привыкли к состоянию Евы, и вскоре никакие комплексы не мешали нам
навещать ее. Не было ни одного человека на борту, кто бы не прибег к ее
услугам, даже капитан и я. Некоторые навещали ее часто, другие редко, в
зависимости от своего темперамента. И она всегда была на месте и никому
никогда не отказывала. Чувство вины постепенно во мне ослабело. Все вело к
понятному концу: мы прилетим на Сириус живыми, а она никогда не узнает о той
роли, которую играла на борту корабля. "Чистота, -- повторял я себе, как
знающий офицер-психолог, -- есть вопрос мышления, а не физического
состояния."
В день посадки я "разбудил" Еву. Она пришла в себя и с недоумением
осмотрелась. Глаза ее обрели жизнь, взгляд сделался осмысленным.
-- Привет, Ева, -- сказал я, -- мы вот-вот совершим посадку.
-- Так... быстро? -- это были ее первые слова за восемь месяцев . -- Вы
знаете, мне снились странные сны. Но я никогда

 
« Пред.   След. »


Другие произведения
Новости фантастики