Главная arrow Рассказы arrow Джанни
11.05.2011 г.
 
 
Главное меню
Главная
Биография
Отзывы
Сценарии
Фото
Карта сайта
Произведения
Всемогущий атом
Маджипур
Повести
Рассказы
Романы












Джанни Печать
Оглавление
Джанни
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
.
Однако выглядел Джанни вполне жизнерадостно, почти озорно. Роста он был
небольшого, сложения хрупкого. Движения грациозны, взгляд острый, цепкий,
жестикуляция умеренна и точна. В нем чувствовалась живость и уверенность в
себе. Но как же сильно он изменился всего за несколько недель! Когда мы
выдернули его из восемнадцатого века, он выглядел просто ужасно: лицо
худое, в морщинах, волосы седые уже в двадцать шесть лет, истощенный,
согбенный, дрожащий... Собственно, Джанни выглядел, как и положено
изнуренному болезнью туберкулезнику, которого всего две недели отделяют от
могилы. Седина у него еще оставалась, но в весе он прибавил фунтов десять,
глаза ожили, на щеках появился румянец.
- Джанни, - сказал я. - Познакомься. Это Сэм Хоугланд. Он будет
заниматься рекламой и освещением нашего проекта в прессе. Capisce?
[понятно? (ит.)] Сэм прославит тебя на весь мир и создаст для твоей музыки
огромную аудиторию.
Джанни ослепительно улыбнулся.
- Bene [хорошо (ит.)]. Послушайте вот это.
Комната, заставленная аппаратурой, являла собой настоящие электронные
джунгли: синтезатор, телеэкран, огромная аудиотека, пять различных
компьютерных терминалов и множество всяких других вещей, про которые едва
ли можно сказать, что они уместны в типичной итальянской гостиной
восемнадцатого века. Однако Джанни все это принял с восторгом и освоил с
удивительной, даже пугающей легкостью. Он повернулся к синтезатору,
перевел его в режим клавесина и опустил руки на клавиатуру. Целая батарея
астатических динамиков отозвалась вступлением сонаты, прекрасной,
лирической сонаты, на мой взгляд, безошибочно перголезианской и в то же
время странной, причудливой. Несмотря на всю ее красоту, в музыке
ощущалось что-то натужное, неловкое, недоработанное, словно балет,
исполняемый в галошах. Чем дальше он играл, тем неуютнее я себя
чувствовал. Наконец, Джанни повернулся к нам и спросил:
- Вам нравится?
- Что это? Что-то твое?
- Да, мое. Это мой новый стиль. Сегодня я под влиянием Бетховена. Вчера
был Гайдн, завтра займусь Шопеном. Мне нужно попробовать все, не так ли? А
к пасхе я доберусь до уродливой музыки: Малер, Берг, Дебюсси. Они все
сумасшедшие, вы это знали? Безумная музыка, уродливая. Но я все освою.
- Дебюсси... уродлив? - тихо спросил Хоугланд, оборачиваясь ко мне.
- Для него Бах - современная музыка, - сказал я. - А Гайдн - голос
будущего.
- Я стану очень известен, - произнес Джанни.
- Да. Сэм сделает тебя самым известным человеком в мире.
- Я уже был знаменит после того, как... умер. - Джанни постучал пальцем
по одному из терминалов. - Я читал о себе. Я был настолько знаменит, что
все подделывали мою музыку и публиковали ее под моим именем. Вы об этом
знаете? Я пробовал играть этого "Перголези"... Merda [дрянь (ит.)] по
большей части. Но не все. Например, concerti armonici... [гармонические
концерты (ит.)] Совсем неплохо. Не мое, но неплохо. Хотя остальное по
большей части дрянь. - Джанни подмигнул. - Но вы сделаете меня знаменитым
при жизни, да? Хорошо. Очень хорошо. - Он подошел совсем близко к нам и
добавил: - А вы скажете Клодии, что гонореи у меня уже нет?
- Что?
- Мне она не поверит. Врач в этом поклялся, я ей так и сказал, но она
ответила, что это, мол, все равно небезопасно и что я, мол, не должен
распускать руки и вообще не должен ее трогать.
- Джанни, ты что - приставал к нашей медсестре?
- Я выздоравливаю, dottore. И я не монах. Меня действительно отправили
в свое время жить в монастырь капуцинов в Поццуоли, но только для того,
чтобы хороший воздух этих мест помог мне излечиться от чахотки. Вовсе не
для того, чтобы я стал монахом. Так вот я не монах, а теперь я еще и
здоров. Вы в состоянии провести без женщины три сотни лет? - Он повернулся
к Хоугланду, и во взгляде его сверкающих глаз появилось какое-то хитрое,
плотоядное выражение. - Вы сделаете меня очень знаменитым. И у меня снова
будут поклонницы, так? Вы должны всем им сказать, что гонореи теперь не
существует. Век чудес!
Позже Хоугланд заметил:
- А кто-то говорил, что с Моцартом было бы слишком много проблем?
Когда мы только-только выдернули Джанни из прошлого, никто не слышал от
него этих напористых речей о женщинах, славе или чудесных новых
произведениях. Мы выдернули из прошлого развалину, потрясенную тень
человека, опустошенного и выгоревшего внутри. Он долго не мог понять, где
очнулся - в раю или в аду, но независимо от этого неизменно пребывал в
состоянии либо подавленности, либо крайнего недоумения. Он едва цеплялся
за жизнь, и у нас появились сомнения, не слишком ли долго мы ждали, чтобы
забрать его оттуда. Возможно, предлагали некоторые, было бы правильнее
отправить его обратно и забрать из какой-нибудь более ранней точки
времени, скажем из лета 1735 года, когда он не был так близок к смерти

 
« Пред.   След. »


Другие произведения
Новости фантастики