|
Страница 1 из 10 Роберт Силверберг. Джанни
-----------------------------------------------------------------------
Robert Silverberg. Gianni. Пер. - А.Корженевский.
Авт.сб. "На дальних мирах". М., "Мир", 1990.
OCR & spellcheck by HarryFan, 27 September 2000
-----------------------------------------------------------------------
- Но почему не Моцарта? - спросил Хоугланд, с сомнением качнув головой.
- Почему не Шуберта, например? В конце концов, если вы хотели воскресить
великого музыканта, могли бы перенести сюда Бикса Бейдербека.
- Бейдербек - это джаз, - ответил я. - А меня джаз не интересует. Джаз
вообще сейчас никого не интересует, кроме тебя.
- Ты хочешь сказать, что в 2008 году людей все еще интересует
Перголези?
- Он интересует меня.
- Моцарт произвел бы на публику большее впечатление. Рано или поздно
тебе ведь понадобятся дополнительные средства. Ты объявляешь на весь мир,
что у тебя в лаборатории сидит Моцарт и пишет новую оперу, после чего
можешь сам проставлять в чеках сумму. Но какой толк в Перголези? Он
совершенно забыт.
- Только невеждами, Сэм. И потом, зачем давать Моцарту второй шанс?
Пусть он умер молодым, но не настолько же молодым. Моцарт оставил после
себя огромное количество работ, горы! А Джанни, ты сам знаешь, умер в
двадцать шесть. Он мог бы стать известнее Моцарта, проживи еще хотя бы
десяток лет.
- Джонни?
- Джанни. Джованни Баттиста Перголези. Сам он называет себя Джанни.
Пойдем, я вас познакомлю.
- И все-таки, Дейв, вам следовало воскресить Моцарта.
- Не говори ерунды, - сказал я. - Ты поймешь, что я поступил правильно,
когда увидишь его. К тому же с Моцартом было бы слишком много проблем. Все
эти рассказы о его личной жизни, что мне довелось слышать... У тебя парик
дыбом встанет! Пойдем.
Мы вышли из кабинета, и я провел его по длинному коридору мимо
аппаратной и клети "временнОго ковша" к шлюзу, разделявшему лабораторию и
жилую пристройку, где Джанни поселился сразу же после того, как его
"зачерпнули" из прошлого. Когда мы остановились в шлюзовой камере для
дезинфекции, Сэм нахмурился, и мне пришлось объяснять:
- Болезнетворные микроорганизмы сильно мутировали за прошедшие три
века, и мы вынуждены держать Джанни в почти стерильном окружении, пока не
повысим сопротивляемость его организма. Сразу после переноса он мог
умереть от чего угодно. Даже обычный насморк оказался бы для него
смертельным. А кроме того, не забывай, он и так умирал, когда мы его
вытащили: одно легкое было полностью поражено туберкулезом, второго тоже
надолго не хватило бы.
- Да? - произнес Хоугланд с сомнением.
Я рассмеялся.
- Не волнуйся, ты ничем от него не заразишься. Сейчас он почти здоров.
Мы истратили такие колоссальные средства на его перенос вовсе не для того,
чтобы он умер здесь, на наших глазах.
Замок открылся, и мы шагнули в похожий на декорацию для киносъемок
кабинет, заполненный рядами сверкающей телеметрической аппаратуры. Клодия,
дневная медсестра, как раз проверяла показания диагностических приборов.
- Джанни ждет вас, доктор Ливис, - сказала она. - Сегодня он ведет себя
слишком резво.
- Резво?
- Игриво. Ну, вы сами знаете...
Да уж. На двери в комнату Джанни красовалась табличка, которой еще
вчера не было. Выполненная размашистым почерком с вычурными барочными
буквами надпись гласила:
ДЖОВАННИ БАТТИСТА ПЕРГОЛЕЗИ
Ези. 04.01.1710 - Поццуоли. 17.03.1736.
Лос-Анджелес. 20.12.2007 - Гений работает!!!!
Per Piacere [пожалуйста (ит.)], стучите, прежде чем входить!
- Он говорит по-английски? - спросил Хоугланд.
- Теперь говорит, - ответил я. - Мы в первую же неделю обучили его во
сне. Но он и так схватывает все очень быстро. - Я усмехнулся: - Надо же,
"гений работает"! Пожалуй, подобное можно было бы ожидать скорее от
Моцарта.
- Все талантливые люди чем-то похожи друг на друга, - сказал Хоугланд.
Я постучал.
- Chi e la? [Кто там? (ит.)] - отозвался Джанни.
- Дейв Ливис.
- Avanti, dottore illustrissimo! [Входите, достопочтенный доктор!
(ит.)]
- А кто-то говорил, что он владеет английским, - пробормотал Хоугланд.
- Клодия сказала, что у него сегодня игривое настроение, забыл?
Мы вошли в комнату. Как обычно, Джанни сидел с опущенными жалюзи,
отгородившись от ослепительного январского солнца, великолепия желтых
цветов акации сразу за окном, огромных пламенеющих бугенвиллей,
прекрасного вида на долину внизу и раскинувшихся за ней гор. Может быть,
вид из окна его просто не интересовал, но скорее всего ему хотелось
превратить свою комнату в маленькую запечатанную со всех сторон келью,
своего рода остров в потоке времени. За последние недели ему пришлось
пережить немало потрясений: обычно люди чувствуют себя неуютно, даже
перелетев через несколько часовых поясов, а тут прыжок в будущее на 271
год
|
Рассказы 
