Главная arrow Романы arrow Человек в лабиринте
11.05.2011 г.
 
 
Главное меню
Главная
Биография
Отзывы
Сценарии
Фото
Карта сайта
Произведения
Всемогущий атом
Маджипур
Повести
Рассказы
Романы












Человек в лабиринте Печать
Оглавление
Человек в лабиринте
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24
Страница 25
Страница 26
Страница 27
Страница 28
Страница 29
Страница 30
Страница 31
Страница 32
Страница 33
Страница 34
Страница 35
Страница 36
Страница 37
Страница 38
Страница 39
Страница 40
Страница 41
Страница 42
Страница 43
Страница 44
Страница 45
Страница 46
Страница 47
Страница 48
Страница 49
Страница 50
Страница 51
Страница 52
Страница 53
Страница 54
Страница 55
Страница 56
Страница 57
Страница 58
Страница 59
Страница 60
Страница 61
Страница 62
Страница 63
Страница 64
Страница 65
Страница 66
Страница 67
.
Демонстрация своего уродства перед человечеством - антисоциальный
поступок, вне сомнения.
Однако ни один из специалистов не смог бы излечить уродство Мюллера.
Такому оставалось лишь отъединиться от общества. Кто-то слабый избрал бы
смерть. Мюллер предпочел изгнание.
Раулинс все еще дрожал от недолгого, прямого контакта с Мюллером.
Ведь он чуть ли не минуту воспринимал эманацию незащищенных обнаженных
эмоций, действующих без слов. Эта волна, бьющая из глубин человеческой
души, пробуждала страх, угнетение.
То, чем гидряне наделили его, не было телепатическим даром. Из него
непроизвольно излучалась его личность: ревущий поток дичайшего отчаянья,
река печали и сожалений, вся грязь души. И он не мог сдержать это. В то
короткое время Раулинс буквально был залит этим водопадом эмоций, а сперва
и позже его охватывала лишь жалость.
Он осознавал это по-своему. Печаль Мюллера не была лишь его личной
печалью, он транслировал не больше и не меньше, а лишь сознание тех
наказаний, какие изобрел Космос для живущих в нем. В те мгновенья Раулинс
ощущал себя настроенным на каждый из диссонансов мироздания - упущенные
возможности, растоптанная любовь, торопливые слова, неоправданные
сожаления, голод, чванство и жажда, стилет зависти, яд разочарований,
смертоносные клыки времени, гибель на зиму крохотных насекомых, слезы
отчаяния, слезы созданий божьих. В те мгновенья он познал старение,
утраты, ярость, беспомощность, одиночество, опустошение, самоуверенность и
безумие. Услышал немой рев космического гнева.
Неужели все мы таковы? - поразился он. И то же самое излучаем и я, и
Бордман, и моя мать, и та девушка, которую я любил когда-то? Неужели все
мы, блуждая по миру, издаем такие же сигналы, разве что не способны
воспринимать волны такой частоты? Настоящее счастье. Слушать такую песню
было бы невероятно болезненно.
Бордман сказал:
- Очнись Нед. Перестань предаваться печальным размышлениям и следи за
тем, чтобы тебя что-либо не убило. Ты уже почти в зоне "Ц".
- Чарльз, что ты чувствовал, когда был рядом с Мюллером после его
возвращения с Беты Гидры?
- Об этом поговорим попозже.
- Ты чувствовал себя так, словно внезапно понял, что такое
человеческие существа?
- Я же сказал - попозже...
- Позволь мне говорить о том, о чем мне хочется говорить, Чарльз.
Дорога здесь безопасна. Сегодня я заглянул в душу человека... Ошеломляюще!
Но, послушай... Не может быть, что он на самом деле такой. Он же хороший
человек. От него бьет мерзостью, но это только фон. Какие-то
отвратительные помехи, которые не говорят нам правды о Дике Мюллере.
Что-то, чего мы не должны слышать... искаженные сигналы, как тогда, когда
ты нацеливаешь открытый аппликатор на звезды и слышишь завывание
призраков, знаешь... тогда даже от самых прекрасных звезд доносятся
гнусные вопли, но это только реакция аппликатора... и не имеет ничего
общего с самой природой той звезды, это... это... это...
- Нед!
- Прости, Чарльз!
- Возвращайся в лагерь! Мы все согласны, что Дик - превосходный
человек. Именно поэтому он и необходим нам. И ты нам необходим тоже, так
что заткнись, наконец, и смотри куда идешь. Будь осторожнее! Спокойней!
Спокойней! Спокойней. Что это за зверюга там слева? Прибавь шаг, Нед. Но
спокойно. Это единственный способ, сынок! Сохраняй спокойствие.




8



Ранним утром следующего дня, когда они вновь встретились, они
чувствовали себя свободнее. Раулинс после ночи, проведенной в лагере под
металлической сеткой генератора сна, выспавшийся и отдохнувший, отыскал
Мюллера у высокого пилона на краю обширной центральной площади.
- Как ты думаешь, что это? - начал разговор Мюллер, едва заметив его
появление. - Такой стоит здесь на каждом из восьми углов площади. Я уже
много лет слежу за ними. Они вращаются. Посмотри.
Он указал на один из боков пилона. Подходя, Раулинс на расстоянии
метров в десять начал ощущать эманацию Мюллера. Однако он пересилил себя и
подошел поближе. Так близко ему вчера быть не приходилось за исключением
той жуткой минуты, когда Мюллер схватил его и притянул к себе.
- Видишь это? - спросил Мюллер, постукивая по пилону.
- Какой-то знак.
- У меня ушло чуть ли не шесть месяцев на то, чтобы нацарапать его. Я
пользовался обломками кристаллов вон от той стены. Каждый день я посвящал
этому час, а то и два, пока не получил четкий след на металле. Потом
наблюдал. На протяжении одного местного года пилон совершает один полный
оборот, а значит - он вращается. Незаметно, но вращается. Что-то вроде
календаря.
- А он... а ты... а ты когда-нибудь...
- Ближе к делу, сынок.
- Прости. - Раулинс отступил на пару шагов, стараясь не показать, что
эта близость плохо влияет на него. Он был оглушенный, растерянный

 
« Пред.   След. »


Другие произведения
Новости фантастики