Главная arrow Романы arrow Царь Гильгамеш
11.05.2011 г.
 
 
Главное меню
Главная
Биография
Отзывы
Сценарии
Фото
Карта сайта
Произведения
Всемогущий атом
Маджипур
Повести
Рассказы
Романы












Царь Гильгамеш Печать
Оглавление
Царь Гильгамеш
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24
Страница 25
Страница 26
Страница 27
Страница 28
Страница 29
Страница 30
Страница 31
Страница 32
Страница 33
Страница 34
Страница 35
Страница 36
Страница 37
Страница 38
Страница 39
Страница 40
Страница 41
Страница 42
Страница 43
Страница 44
Страница 45
Страница 46
Страница 47
Страница 48
Страница 49
Страница 50
Страница 51
Страница 52
Страница 53
Страница 54
Страница 55
Страница 56
Страница 57
Страница 58
Страница 59
Страница 60
Страница 61
Страница 62
Страница 63
Страница 64
Страница 65
Страница 66
Страница 67
Страница 68
Страница 69
Страница 70
Страница 71
Страница 72
Страница 73
Страница 74
Страница 75
Страница 76
Страница 77
Страница 78
Страница 79
Страница 80
Страница 81
Страница 82
Страница 83
Страница 84
Страница 85
Страница 86
Страница 87
Страница 88
Страница 89
Страница 90
Страница 91
Страница 92
Страница 93
Страница 94
Страница 95
Страница 96
Страница 97
Страница 98
Страница 99
Страница 100
Страница 101
Страница 102
Страница 103
Страница 104
Страница 105
Страница 106
Страница 107
Страница 108
Страница 109
Страница 110
Страница 111
Страница 112
Страница 113
Страница 114
Страница 115
Страница 116
Страница 117
Страница 118
Страница 119
Страница 120
Страница 121
Страница 122
. Мне было
одиннадцать или десять, она, должно быть, была постарше, потому что у нее
уже была грудь и волосы внизу. Она выклянчила у меня кусочек золотой
проволоки, которой я закручивал волосы, и я спросил:
- А что ты мне за это дашь?
Она засмеялась и сказала:
- Пойдем со мной.
В темном подвале на груде мокрой старой соломы она заработала
проволоку, хотя то, что мы делали, больше напоминало борьбу, чем соитие. Я
даже не уверен, что вошел в нее, настолько я был неопытен. Мы встречались
еще один или два раза, и теперь я знал, что то, что мы делали, было
по-настоящему. Я никогда не спрашивал, как ее зовут, никогда не называл ей
своего имени. От нее несло козьим молоком и козьей мочой, лицо у нее было
грубым, а темная кожа прыщава. В моих объятиях она извивалась и вертелась,
словно угорь. Когда я обнимал ее, она казалась мне столь же прекрасной,
как Инанна, а наслаждение, которое она мне дарила, пронзало мое тело
молнией Энлиля. Я был приобщен к великому таинству чуть раньше, чем
полагается происходить таким вещам, и крайне незаконным образом.
После нее было много других. Город был полон грязнолицых чумазых
девчонок, охотно готовых пойти на часок поразвлечься, и я, должно быть,
перепробовал половину из них.
Потом я открыл для себя, что те же удовольствия, только без вони и
прочих небольших недостатков, можно получить и от девушек высшего
общества. Мало кто мне отказывал, и то больше из страха, что им попадет.
Я, со своей стороны, всегда был ненасытен. Мне казалось, что, когда мое
тело трепетало в наивысшем наслаждении, я общался с богами. Это было так,
словно тебя бросало прямо к богам. Разве это не так? Акт соития -
возможность познать все, что свято. Пока ты этого не совершил, ты
пребываешь словно за пределами всего того, что разумно. Ты немногим выше
животного. Единение духа и плоти в акте совокупления как раз и есть то,
что приближает нас к богам. Я каждый раз чувствовал, что в то бешеное
мгновение перед излитием семени со мной не просто урукская девчонка, а
сама огненная богиня Инанна - богиня, а не жрица. Это святое занятие.
Помимо этого я заметил - и очень рано, - что соитие замечательным
образом успокаивало мою душу. Ибо тогда, да и много лет спустя, меня
разрывали бурные чувства, которые я едва понимал и от которых не умел
защищаться. Мне кажется, что моя горячая кровь кипела не только от обычной
плотской потребности, но от чего-то более глубокого и темного, от
мучительного одиночества, которое нападало на меня, аки волк в ночи. Часто
мне казалось, что я единственное живое существо в мире призраков и
привидений. Не имея ни отца, ни брата, ни настоящего друга, отстраненный
от людей своей богоподобностью, печать которой мог видеть на мне любой
недоумок, я обнаружил, что погружен в странную, ошеломляющую пустоту души.
Она жалила меня и жгла холодом, словно лед, приложенный к коже. Поэтому я
тянулся к женщинам и девушкам за единственным утешением, которое мог
найти. Удовлетворение страсти, по крайней мере, давало мне несколько часов
передышки от возмущения духа.
Когда мне было одиннадцать лет и одиннадцать месяцев, один из моих
дядей заметил в банях, что мое тело превратилось в мужское, и сказал мне:
- Мы пойдем сегодня вечером в жилище жриц при храме. По-моему, твое
время давно пришло.
Я знал, что он имел в виду. И у меня не хватило смелости сказать ему,
что я не дождался законного посвящения во взрослые.
Когда полдневная жара чуть спала, мы облачились в юбки тонкого льняного
полотна, дядя на моих плечах нарисовал тонкую красную черту и срезал прядь
моих волос. Мы вместе пошли в храм Инанны. Мы прошли через задний двор и
пересекли лабиринт небольших комнатушек, мастерских, кладовых для
инструментов, библиотеку, где храмовые жрицы ждут поклоняющихся.
- Сейчас ты отдашься богине, - сказал мне дядя.
Какую-то страшную секунду мне показалось, что он устроил так, что мою
предполагаемую девственность я должен был принести самой Инанне, а не
жрице. Может, царский сын и должен рассчитывать на столь высокого
наставника в искусстве любви, я должно быть, нашел бы в себе храбрость
сочетаться хоть с самой богиней, но обнимать верховную жрицу было совсем
другим делом. Ее ястребиное лицо пугало меня. Ее лицо, и мысль о ее
жиреющей плоти. Она была старше моей матери. Несомненно, в свое время она
была самой совершенной женщиной; теперь она старела, и поговаривали, что
она болеет, а на последнем празднике урожая, когда она появилась,
умащенная маслами, в украшениях и почти нагая, я сам видел, что ее красота
уходит от нее. Но страхи мои были нелепы, Инанна - старая или молодая -
приберегается только для царя. Жрица, которую мой дядя выбрал для меня,
была сонной девицей лет шестнадцати, с золотой краской на щеках и
посверкивающим красным камнем, вставленным в левую ноздрю

 
« Пред.   След. »


Другие произведения
Новости фантастики