Главная arrow Романы arrow Провидец
11.05.2011 г.
 
 
Главное меню
Главная
Биография
Отзывы
Сценарии
Фото
Карта сайта
Произведения
Всемогущий атом
Маджипур
Повести
Рассказы
Романы












Провидец Печать
Оглавление
Провидец
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24
Страница 25
Страница 26
Страница 27
Страница 28
Страница 29
Страница 30
Страница 31
Страница 32
Страница 33
Страница 34
Страница 35
Страница 36
Страница 37
Страница 38
Страница 39
Страница 40
Страница 41
Страница 42
Страница 43
Страница 44
Страница 45
Страница 46
Страница 47
Страница 48
Страница 49
Страница 50
Страница 51
Страница 52
Страница 53
Страница 54
Страница 55
Страница 56
Страница 57
Страница 58
Страница 59
Страница 60
Страница 61
Страница 62
Страница 63
Страница 64
Страница 65
Страница 66
Страница 67
Страница 68
Страница 69
Страница 70
Страница 71
Страница 72
Страница 73
Страница 74
Страница 75
Страница 76
Страница 77
Страница 78
Страница 79
Страница 80
Страница 81
Страница 82
Страница 83
. Цвета атаковали меня,
голоса нашептывали мне кусками, пульсирующими клочками слов обрывки фраз.
- Это поездка, - говорил я себе, - поездка, путешествие, очень плохое
путешествие, но даже самое плохое путешествие в конце концов кончается. -
И я припал к земле, дрожа, стараясь сопротивляться, чтобы кошмар прошел
сквозь меня и выплеснулся наружу. Возможно, это состояние продолжалось
несколько часов, а может, всего одну минуту. В краткий миг прояснения
сознания я сказал себе: "Это ВИДЕНИЕ, вот как оно начинается, как
лихорадка, как сумасшествие", - я помню, как говорил себе это.
Я помню, как меня рвало, как судорожные толчки желудка выворачивали из
меня смесь напитков, и как я лежал возле моей собственной вонючей лужи,
ослабленный и дрожащий, и не мог подняться на ноги.
А затем грянул гром, как будто величественный Зевс метнул свою стрелу
гнева. Гнетущая тишина последовала за этим ужасающим ударом грома. По
всему городу вакханалия остановилась, так как все нью-йоркцы остановились,
застыв в удивлении, и с благоговейным страхом подняв глаза к небесам. Что
теперь? Гроза в зимнюю ночь? Земля разверзнется и проглотит нас? Море
поднимется и превратит в Атлантиду место нашего пребывания?
Через несколько минут раздался второй удар грома, но молнии не было, а
затем, после некоторой паузы, третий. А потом начался дождь, вначале
мелкий, а через мгновение проливной теплый весенний дождь приветствовал
нас на пороге двухтысячного года. Я неуверенно поднялся на ноги. Я был
целомудренно одет весь вечер, а теперь без одежды, обнаженный, стоял
босыми ногами на тротуаре Бродвея возле Сорок первой улицы, подняв лицо к
небу, подставляя себя под струи ливня, смывающего с меня пот, слезы и
усталость, открыв рот, чтобы выполоскать мерзкий вкус рвоты.
Это был чудесный момент. Но очень быстро я продрог. Апрель кончился,
возвращался декабрь. Мой член съежился, плечи ссутулились. Я нащупал свою
мокрую одежду, и рыдая, насквозь промокший, жалкий, несчастный, трясясь от
страха и представляя спрятавшихся в каждой аллее разбойников и грабителей,
я начал медленное передвижение по городу. Температура, казалось,
опускалась на пять градусов с каждым пройденным мной кварталом. К тому
времени, как я добрался до Ист-Сайда, я чувствовал, что окоченел. А когда
я переходил Пятьдесят седьмую улицу, я заметил, что дождь превратился в
снег. И снег был колючий, как мелкая пудра, покрывающий улицы, автомобили,
упавшие тела тех, кто был без сознания, и мертвых. К тому времени, как я
добрался до дома, снег и ветер секли с полной зимней озлобленностью.
Было пять часов утра первого января двухтысячного года. Я сбросил
одежду на пол и бросился в постель. Меня тряс озноб, я чувствовал себя
больным. Прижав колени к груди, я съежился под одеялом, будучи наполовину
уверенным, что умру еще до восхода. Я проснулся через четырнадцать часов.




39



Что за утро! Для меня, для вас, для всего Нью-Йорка! Еще до того, как
ночь этого первого января подошла к концу, стали очевидны все коллизии
безумных событий предыдущей ночи. Сколько сотен граждан погибло в жестоких
или просто глупых приключениях, или просто от того, что были оставлены на
произвол судьбы, сколько магазинов было ограблено, сколько общественных
памятников подверглось актам вандализма, сколько кошельков было похищено,
сколько тел изнасиловано. Знал ли какой-нибудь город такое со времен
разграбления Византии? Массы населения стали неистовыми, и никто не
попытался сдержать их ярость, никто, даже полиция. Первые доклады
сообщили, что большинство стражей закона присоединились к веселью, и как
показали более детальные расследования в течение дня, оказалось, что это
фактически было повсеместно: заразившись моментом, люди в голубой форме
часто сами становились возбудителями хаоса.
В вечерних новостях впервые было сказано, что, заявив о своей
персональной ответственности за разгром, комиссар Судакис подал в
отставку. Я смотрел на его лицо на экран, суровое, с покрасневшими
глазами, и видел, что он держит под контролем свою ярость. Он отрывочно
говорил о чувстве стыда, о позоре, он говорил о падении морали, даже об
упадке городской цивилизации. Он выглядел как человек, не спавший неделю.
Жалкий, разбитый, смущенный человек, бормочущий и покашливающий. Я молча
молил телевизионщиков заканчивать передачу и переходить к другой теме.
Я сам предсказал отставку Судакиса, но не находил удовольствия в том,
что мое предсказание сбылось. Наконец, сцена сменилась. Мы увидели руины
пяти кварталов в Бруклине, которым рассеянные пожарные позволили сгореть.
Да, да, Судакис подает в отставку. Конечно. Реальность
законсервирована. Неизменяемость по Карваджалу еще раз подтверждена. Кто
мог предвидеть такой поворот событий? Ни я, ни мэр Куинн, ни даже Судакис,
а Карваджал мог

 
« Пред.   След. »


Другие произведения
Новости фантастики