Главная arrow Романы arrow Провидец
11.05.2011 г.
 
 
Главное меню
Главная
Биография
Отзывы
Сценарии
Фото
Карта сайта
Произведения
Всемогущий атом
Маджипур
Повести
Рассказы
Романы












Провидец Печать
Оглавление
Провидец
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24
Страница 25
Страница 26
Страница 27
Страница 28
Страница 29
Страница 30
Страница 31
Страница 32
Страница 33
Страница 34
Страница 35
Страница 36
Страница 37
Страница 38
Страница 39
Страница 40
Страница 41
Страница 42
Страница 43
Страница 44
Страница 45
Страница 46
Страница 47
Страница 48
Страница 49
Страница 50
Страница 51
Страница 52
Страница 53
Страница 54
Страница 55
Страница 56
Страница 57
Страница 58
Страница 59
Страница 60
Страница 61
Страница 62
Страница 63
Страница 64
Страница 65
Страница 66
Страница 67
Страница 68
Страница 69
Страница 70
Страница 71
Страница 72
Страница 73
Страница 74
Страница 75
Страница 76
Страница 77
Страница 78
Страница 79
Страница 80
Страница 81
Страница 82
Страница 83
. Я рано лег в
постель и рано проснулся ослепительным солнечным утром. Холодные солнечные
лучи часто бывают после вьюги, так как ветер приносит сухой воздух и
безоблачное небо. Но было что-то необычное в наполняющем комнату свете. Он
был неприятного оттенка замерзшего лимона, обычного для зимнего дня. И,
включив радио, я услышал, как диктор говорит о коренном изменении погоды.
Неожиданно ночью огромные массы воздуха из Калифорнии переместились на
север, и за ночь температура поднялась до неправдоподобной теплоты
позднего апреля.
И апрель остался с нами. День за днем необычная жара холила и нежила
измученный зимой город. Конечно, сперва все было в кутерьме, пока огромные
торосы совсем недавнего снега размягчались и таяли, бежали бурными реками
по водостокам.
Но к середине праздничной недели самая большая слякоть исчезла. И
Манхэттен, сухой и приведенный в порядок, принял непривычно хороший
вычищенный вид. Мимоза и сирень поспешно начали пускать почки за два
месяца до срока. Волна легкомыслия прокатилась над Нью-Йорком: теплые
пальто и куртки исчезли, по улицам ходили толпы улыбающихся,
жизнерадостных людей в легких туниках и куртках, множество обнаженных и
полуобнаженных любителей загара возлежало на солнечных набережных в
Центральном парке, возле каждого фонтана в центре города был полный
комплект музыкантов, фокусников и танцоров. Карнавальная атмосфера
усиливалась по мере того, как отступал старый год и держалась
поразительная погода. Ведь это был тысяча девятьсот девяносто девятый год,
и это было не только убытие года, но и целого тысячелетия. (Те, кто
настаивал, что двадцать первый век и третье тысячелетие не начнутся до
первого января две тысячи первого года, считались педантами и. просто
людьми, желающими испортить настроение.) Пришедший в декабре апрель выбил
всех из колеи. Неестественная мягкость погоды, последовавшая так скоро за
неестественным холодом, непостижимая яркость солнца, висящего низко над
южным горизонтом, волшебная мягкость весеннего воздуха придавали
эксцентричный апокалиптический аромат этим дням. Все казалось возможным,
не вызывало бы удивления появление странных комет в ночном небе или
интенсивное перемещение созвездий.
Я представлял, что что-то подобное было в Риме накануне прибытия готтов
или в Париже на рубеже террора. Это была веселая, но непонятно тревожная и
пугающая неделя. Мы наслаждались чудесным теплом, но в то же время
воспринимали это как примету, знамение наступающего мрачного
противостояния. По мере того, как приближался финальный день декабря,
чувствовалось странное сильное напряжение. Ветреное настроение все еще не
оставляло нас, но ему должен был наступить резкий конец. Наше чувство
можно было сравнить с отчаянной веселостью канатоходцев, танцующих над
бездонной пропастью. Были такие, кто говорил, что канун нового года будет
отравлен неожиданным снегопадом и ураганом, несмотря на предсказания бюро
погоды о продолжении потепления. Но день оказался солнечным и приятным,
как и все семь предшествующих. К полудню мы узнали, что это самое теплое
тридцать первое декабря в Нью-Йорке с тех пор, как такие данные стали
отмечать, и что ртутный столбик продолжает подниматься, так что мы перешли
из псевдо-апреля, в приводящий в смущение воображение июнь.
Все это время я сосредотачивался на себе, завернувшись в саван мрачного
смятения и, похоже, жалости к себе. Я не звонил никому: ни Ломброзо, ни
Сундаре, ни Мардикяну, ни одному из клочков и фрагментов своего прошлого
существования. Я выходил на несколько часов каждый день побродить по
улицам (кто мог устоять перед этим солнцем?), но я ни с кем не
разговаривал, и сам отбивал охоту у людей разговаривать со мной. К вечеру
я бывал дома, один, немного читал, выпивал немного бренди, слушал музыку,
не очень-то вслушиваясь, и рано ложился спать. Моя изоляция лишила меня
всей стохастической грации: я жил целиком в прошлом, как животное, без
малейшего представления о том, что может быть дальше, без предсказаний, не
собирая и не распутывая схемы сознания.
В канун нового года я почувствовал, что мне нужно выйти на улицу.
Невыносимо было баррикадироваться в одиночестве в такую ночь, накануне,
кроме всего прочего, моего тридцать четвертого дня рождения. Я подумал
позвонить кому-нибудь из друзей, но нет, социальная деятельность
опустошила меня. Я должен красться одинокий и неузнанный по улочкам
Манхэттена, как Гарун-аль-Рашид по Багдаду. Но я надел свой самый модный и
лучший летний костюм фазаньей расцветки, переливающийся и искрящийся алыми
и золотыми нитями, расчесал бороду, побрил череп и беспечно вышел
провожать век в последний путь.
Стемнело рано - все-таки это была глубокая зима, независимо от того,
что показывал термометр - и город сиял огнями. Хотя было только семь
часов, чувствовалось, что празднование уже началось

 
« Пред.   След. »


Другие произведения
Новости фантастики