Главная arrow Романы arrow Лагерь Хауксбилль
11.05.2011 г.
 
 
Главное меню
Главная
Биография
Отзывы
Сценарии
Фото
Карта сайта
Произведения
Всемогущий атом
Маджипур
Повести
Рассказы
Романы












Лагерь Хауксбилль Печать
Оглавление
Лагерь Хауксбилль
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24
Страница 25
Страница 26
Страница 27
Страница 28
Страница 29
Страница 30
Страница 31
Страница 32
Страница 33
Страница 34
Страница 35
Страница 36
Страница 37
Страница 38
Страница 39
Страница 40
Страница 41
Страница 42
Страница 43
Страница 44
Страница 45
Страница 46
Страница 47
Страница 48
Страница 49
Страница 50
Страница 51
Страница 52
Страница 53
Страница 54
Страница 55
Страница 56
Страница 57
Страница 58
Страница 59
Страница 60
Страница 61
Страница 62
Страница 63
. Его
только что вышвырнули из родного ему мира, и туда уже возврата нет, и это
его мучает. Поймите, может быть он оставил дома жену и ребенка. Или ему
просто сегодня вечером все до лампочки и меньше всего хочется сидеть среди
нас, прожженных, и разглагольствовать о последних достижениях абстрактной
философской мысли, когда он жаждет поскорее забиться куда-то подальше и
выплакаться. Я считаю, мы должны отпустить его. Он заговорит, когда
почувствует, что ему надо выговориться.
Для Квесады это прозвучало убедительно. Через несколько секунд Нортон
сморщил лоб, и тоже согласился.
- Ладно. Может быть, так оно и есть.
Барретт больше ни с кем не поделился своими соображениями
относительно Ханна. Он позволил, чтобы расспросы Ханна продолжались, пока
они не иссякли сами собой, поскольку новичок ничего толком не мог
рассказать. Люди начали расходиться. Двое прошли в заднюю комнату, чтобы
превратить туманные общие слова Ханна и его уклончивые комментарии в
передовую статью дежурного выпуска рукописной газеты лагеря "Хауксбилль"
"Таймс". Мэл Рудигер залез на стол и стал кричать, что он собирается на
ночную морскую ловлю, и вперед вышли четверо, которые присоединились к
нему. Чарли Нортон отыскал своего привычного партнера-спорщика, нигилиста
Кена Белларди, и они начали свою бесконечную дискуссию на тему: плановое
хозяйство против свободного предпринимательства; дискуссию, которая
надоела им до такой степени, что они охрипли, но никак не могли ее
закончить. Тут и там начались поединки в стохастические шахматы. Любители
уединения, которые поломали обычный распорядок своего дня, посетив здание
в этот вечер, чтобы поглазеть на новичка и послушать, что он расскажет,
стали разбредаться по своим хижинам, к своим обычным занятиям.
Ханн стоял отдельно от других, переминаясь с ноги на ногу, не зная,
что делать.
Барретт подошел к нему и неловко улыбнулся.
- Я полагаю, тебе не очень-то хотелось, чтобы тебя сегодня донимали
вопросами?
У Ханна был несчастный вид.
- Мне очень жаль, что я настолько несведущ по многим вопросам.
Понимаете ли, я некоторое время не имел возможности следить за событиями.
- Разумеется, понимаю. - Барретт тоже не имел такой возможности
весьма долгое время, прежде чем его решили сослать в лагерь "Хауксбилль".
Шестнадцать месяцев в камере под усиленным надзором, и только один
посетитель за эти месяцы. Джек Бернстейн частенько захаживал к нему в
гости. Добрый старина Джек. Даже сейчас, когда прошло более чем двадцать
лет, Барретт не позабыл ни единого слова, ни одной интонации из этих
разговоров. Добрый старина Джек или Джекоб, как нравилось ему тогда, чтобы
его так называли.
- Вы, насколько я понимаю, активно участвовали в политической жизни?
- спросил Барретт.
- О, да, - ответил Ханн. - Разумеется. - Он провел языком по
пересохшим губам. - А что сейчас должно произойти?
- Ничего особенного. Здесь у нас нет организационной деятельности. По
сути каждый здесь сам по себе - подлинная анархическая коммуна.
- Теория подтверждается?
- Не очень, - признался Барретт. - Но мы делаем вид, что
подтверждается, и тем не менее обращаемся при необходимости за поддержкой
друг к другу. Док Квесада и я собираемся навестить больных. Хотите
присоединиться к нам?
- А что под этим подразумевается?
- Навестить больных в наиболее тяжелой форме. Главным образом
успокоить и утешить безнадежных. Возможно, это очень страшное зрелище, но
так вы быстрее всего получите общее представление о лагере. Однако если вы
предпочитаете...
- Я пойду с вами.
- Прекрасно. - Барретт дал знак доктору Квесаде, который пересек
комнату и присоединился к ним. Все трое вышли. Вечер был тихий, влажный.
Где-то далеко над Атлантикой еще громыхал гром, и темный океан тяжело
ударялся о скалистую гряду, которая отделяла его от Внутреннего Моря.
Обход больных был вечерним ритуалом для Барретта, хотя и очень
тяжелым с тех пор, когда он покалечил ногу. За многие годы он не пропустил
ни одного обхода. Прежде чем лечь спать, он обходил весь лагерь, навещая
свихнувшихся и впавших в оцепенение, укрывая их, желая им доброй ночи и
исцеления к следующему утру. Кто-то должен был им показать, что они не
оставлены без внимания.
Когда они отошли от здания, Ханн посмотрел на Луну. В этот вечер было
почти что полнолуние, Луна сияла, как начищенная монета, ее поверхность
была бледно-оранжевой и почти ровной.
- У Луны здесь совсем другой вид, - сказал Ханн. - Кратеры... а где
же кратеры?
- Большинство их еще не образовалось, - пояснил Барретт. - Миллиард
лет - срок очень большой даже для Луны. На ней еще только началась
геологическая деятельность. Мы полагаем, что у нее есть атмосфера, вот
почему она кажется нам такой розоватой. А если есть атмосфера, то в ней
сгорает большинство метеоритов, бомбардирующих ее, и поэтому на
поверхности еще не так много кратеров

 
« Пред.   След. »


Другие произведения
Новости фантастики